USD: 71,0635 | EURO: 77,9069 |
Сегодня: 0 | Завтра: 0 |
27 мая 2020. 19:38
16.09.2014 01:16

«Мне страшно жить в России, здесь больше не будет выборов»

«Вы не имеете права здесь снимать! Уберите камеру! Где ваша аккредитация на наш участок? Покиньте помещение! Зарегистрируйтесь!» - примерно так вчера встречали журналистов на каждом избирательном участке Петербурга. Не очень гостеприимный подход, неправда ли? Чего боялись и почему скрывали свои лица от камер председатели и члены УИКов? После оглашения результатов и окончательного подсчета голосов ответ на этот вопрос приходил сам собой. Часовые перерывы в работе комиссии, отстранение наблюдателей и журналистов от процедуры вскрытия урн и подсчета голосов, традиционный вброс и попытка побега с бюллетенями – «выборы по-русски» завершились в Петербурге. Полтавченко расслабился, наконец, и, наверное, выпил символичные «сто грамм» за свою команду, которая помогла ему закончить «курсы рисования голосов» с высшим баллом. Оппозиция - кто как: кто-то стиснул зубы от несправедливости и накипевшей злости, кто-то закричал и потребовал отмены выборов, а кто-то просто разочарованно выдохнул.

Чтобы дать понять нашему читателю, который, может быть, голосовал досрочно, чтобы иметь возможность выкопать картошку на даче, что происходило вчера в Петербурге в единый день голосования, мы расскажем про один из УИКов Адмиралтейского района. Там все прошло как надо, то есть «по понятиям»: до утра люди боролись за «честные выборы», а получили в ответ нецензурный поток сознания от убегающего председателя избирательной комиссии. Теперь обо всем по порядку.

 

«Мы здесь ненадолго»

Погода выдалась отличная. Мы только могли догадываться, что именно нам предстоит впереди, и потому, встретившись у станции метро «Владимирская» в 10 утра, поздравили друг друга с безоблачным небом. Итак, пока весь Петербург спал, группа журналистов отправилась на поиски нарушений на выборах. Сразу стало понятно, что попасть на участки нам удастся с трудом: сквозь долгие препирательства, недовольные взгляды, и регистрацию представителей СМИ. При регистрации, которой, кстати, быть вообще не должно, так как журналист имеет право находиться на участке согласно статье 30 п.1 федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав», требовали и номер паспорта, и прописку, и номер мобильного телефона.

Безусловно, не всем избирателям нравилось, когда их фотографирует толпа журналистов. В общей сложности нас было человек двадцать. Одна пожилая дама, голосовавшая на участке в школе №168, была возмущена таким пристальным вниманием и даже воскликнула: «Безобразие какое! Совсем обнаглели журналисты! В конце концов, я не Мерлин Монро на красной дорожке, чтобы меня так фотографировать!»

До обеденного перерыва все шло почти гладко, если не считать поисков участка-«фантома» и закрытия участка прямо на наших глазах. Побывав в Центральном, Невском, Московском и Фрунзенском районах, мы отправились обедать в Адмиралтейский район к станции «Нарвская». Тут разделились: кто пошел есть, а кто проведать УИК № 60 на Старопетергофском проспекте, 33. «Да мы тут ненадолго, просто очередная школа. Это округ команды Александра Шуршева от «Гражданской платформы», у них есть реальные шансы, их хорошо знают в районе, у них была хорошая кампания», — сказала мне корреспондент «Новой газеты» Александра Гармажапова. Вряд ли она, говоря это, подозревала, что мы здесь задержимся потом до пяти утра.

 

В главных ролях: Оксана Рухлядко

«Я сама решаю тут все! И это я решаю, где вы будете стоять! Отойдите отсюда, уберите камеру!» — так встретила нас председатель УИК № 60 Оксана Рухлядко. Заявив, что мы не имеем права находиться на участке, она вызвала полицию. Сколько мы ни говорили ей про закон « О гарантии...», про статью 30, и про закон о СМИ – только вот ей наш закон не писан. «Я вас не допущу до участка, можете все обжаловать где угодно, в Горизбиркоме, в Прокуратуре, это неважно», — говорила наша милая председатель, закрывая лицо книгой с надписью «Swarovski».

«У вас нет направления на наш участок! Где ваша аккредитация! Вы не зарегистрированы на участке! Полиция, уберите их отсюда!» Но сотрудники правоохранительных органов не торопились расправиться с «нерадивыми журналистами», очевидно понимая, что сами могут пойти против закона. А для кармы полицейского это как-то не очень хорошо.

В итоге нам сообщили, что мы можем, наконец, зарегистрироваться. «Это теперь, наверное, сложно будет сделать. Они удалили члена комиссии Таню Капусто, а она регистрировала СМИ в том числе», — тихим голосом сказала нам наблюдатель Алина Лебедева. Позже мы услышим, что говорить Алина может гораздо громче и решительнее.

Ждали мы регистрации не менее получаса. За это время коллеги, которые успели перекусить, пришли в УИК, и мы своим количеством практически закрыли проход бедным избирателям. Ничего не оставалось сделать, как отправить к нам члена комиссии для регистрации. Осуществив эту странную, компромиссную процедуру, мы разошлись. «Придем сюда смотреть на подсчет голосов. Чувствую, с таким председателем у нас будет весело», — сказала Саша Гармажапова.

Чутье коллегу не подвело: председатель давала нам джазу до 5 утра 15 сентября. Забегая вперед, сразу попрошу нашего читателя сделать скидку на высказывания и поведение госпожи Рухлядко. Дело в том, что примерно после 12 ночи выяснилось, что председательницы УИК № 60 и УИК № 58 беременны. Зачем они отправились на такую нервную и непростую работу – этот ответ останется на их совести, нам остается только догадываться.

В перерыве мы зашли в штаб-квартиру Александра Шуршева, которая находилась почти через дорогу от избирательного участка. Там было много людей, настроенных на победу. Волновались, обсуждали последние моменты перед тем, как все разделятся и пойдут по своим УИКам. «Мы все лето работали над этим, нас знают в районе, и я уверен, что за нас проголосовало много людей», — сказал взволнованно Саша Шуршев, наливая в чайную ложку «пустырник». С нами в УИК № 60 отправилась кандидат Карина Гаринова. «Главное, все фиксировать и снимать на камеру», — сказала она нам, когда мы оказались на участке.

Восемь вечера. Непревзойденная Рухлядко выбежала в помещение для голосования и стала вновь выгонять журналистов. Мы предупредили ее, что мы зарегистрировались на участке и имеем полное право как представители СМИ находиться в зале при подсчете голосов. Но ее это как обычно волновало мало.

- Вы кто, избиратели?

– Мы журналисты.

— И что?

— Журналисты по закону имеют право находиться на участке.

— Я рада. Если у них есть направление и аккредитация!

И все в таком духе. Стоит отметить, что мы всю ночь по разным поводам просили ее указать нам нормы закона, которыми она руководствуется, пытаясь препятствовать нашей работе и работе наблюдателей. В ответ мы видели только, как она нервничала, поворачивалась к нам спиной и уходила «пить кофе».

После долгих рассуждений нас все-таки оставили на участке: нас было всего трое журналистов, и они, видимо, решили, что так будет проще для всех. Зато теперь наблюдателей посадили за столы на расстоянии порядка 15 метров от места «священнодействия». «У вас зрение хорошее, вы и так все увидите! Не подходите сюда, куда вы идете! Вы представляете для меня опасность!» - Оксана Рухлядко очень нервничала, когда к ней близко подходили люди, способные уличить ее в фальсификации результатов.

 

«Мы только перерывчик небольшой сделаем»

Настал момент икс. Начали вскрывать урну для голосования. Наблюдателей оттесняли, как могли. Срезали ножницами пломбу. Урна покачнулась. Одна половина ящика для голосования упала на пол, вслед за ней посыпались и бюллетени. Члены УИКа то ли пытались эти бюллетени «остановить», то ли, наоборот, «помогали» им падать активнее. В любом случае, упало на пол значительно меньше, чем позже оказалось на столе.

Оснований полагать, что вброс все же осуществили, у наблюдателей и журналистов было достаточно. Еще днем один из наблюдателей заявил, что видел в кабинете Оксану Рухлядко «в обнимку» с пачкой бюллетеней и с ручкой в руках. Но даже если допустить, что этого не было, цифры все равно не сошлись: взять хотя бы муниципальные выборы. Сначала озвучили по досрочке 223 проголосовавших, потом их оказалось 283, а в протокол внесли вообще 267. Подсчет голосов был нервным и утомительным, но зато члены комиссии резко подобрели, расслабились и стали подпускать наблюдателей ближе. Остается лишь строить предположения, почему мы им мешали своим присутствием до этого. Итогов губернаторских выборов никто особо не ждал, и цифре 314 за Георгия Полтавченко никто не удивился. Всего на выборы по данным комиссии пришли 392 человека. Для сравнения коммуниста Ирину Иванову поддержали только 40 избирателей.

Потом началась мантра «Быков-Каныгин-Ковалевич-Красин-Родионов». Чтобы читатель понимал, этих кандидатов в округе никто не знал, и никакой кампании они, естественно, не проводили. Иногда доходило до абсурда, и такие бюллетени встречались по 15 раз подряд. Наблюдатели потребовали отдельного пересчета голосов по итогам досрочного голосования хотя бы по этим кандидатам. «Обязательно все пересчитаем», — сказала Рухлядко. – Только перерывчик небольшой сделаем, хорошо?»

Согласно статье 53 п.2 ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав» подсчет голосов избирателей начинается сразу после окончания голосования и проводится без перерыва до установления итогов голосования, о которых должны быть извещены все члены участковой избирательной комиссии, а также наблюдатели.

Но мы же люди все, тем более председатель беременна, вдруг плохо ей станет, впереди снова пересчет голосов, да и тем более не нам же считать, а им, пусть кофе сходят попьют, в конце концов. Мы со спокойной совестью дали возможность госпоже Рухлядко отдохнуть, чем она благополучно воспользовалась, удалившись из зала для голосования на 4 часа. Подчеркиваю, 4 часа мы не могли добиться от них хоть каких-то действий. Заместитель председателя Елена Васильева сидела на страже бюллетеней, пока остальные члены комиссии занимались своими делами в кабинете математики, куда и удалились подальше от камер наблюдения.

«Я не понимаю, ей что, кофе специальным рейсом из Бразилии привозят?» - не выдержала Саша спустя два часа отсутствия госпожи Рухлядко. «Не хамите, зачем вы так. Ей плохо, сейчас она выйдет», — отозвалась зампреда. «Так может «скорую» ей вызвать»,— забеспокоилась Карина Гаринова. «Нет, не надо, она сейчас придет в чувства и мы продолжим».

Когда стало ясно, что «сейчас» - это даже не через час, мы решили навестить УИК№ 58, который расположился этажом ниже. Там было все еще веселее. Времени на часах было уже 00:00, а там еще даже не приступали к подсчету голосов. Депутат Законодательного собрания Петербурга Ольга Галкина, которая приехала наблюдать за работой комиссии, подтвердила, что на участке «полностью нарушена процедура подсчета голосов». «Это нарушение как федерального, так и регионального законодательства. Мы составили акт, ведем аудио и видеозапись, надеемся, что это послужит доказательством в судах. Они задержку объясняют тем, что вносят изменения в списки избирателей, при этом они никого не допускают к процедуре, они находятся в отдельной комнате. Что касается шансов оппозиции, то я тут затрудняюсь сказать: с таким масштабом фальсификаций о соблюдении законов уже не может быть и речи».

В итоге, приступили к подсчету голосов только спустя полчаса после нашей беседы с Галкиной. На 58-ом у Полтавченко был тот же «туркменский результат», а на муниципальных та же «мантра», что и у нас.

 

Беги, Оксана, беги!

На часах было 4 часа утра, когда напившаяся вдоволь кофе Рухлядко вышла из своей «каморки» и стала очень тихим голосом (видимо уж слишком усердно она кричала на назойливых журналистов в течение дня) зачитывать протокол. Какие-то цифры сходились с ранее озвученными, какие-то нет. Но самое главное, что в графе «жалобы» стоял жирный «ноль». Когда главу УИКа спросили, почему та не внесла бесчисленное количество жалоб, которые ей приносили, она сделала круглые глаза. Было ощущение, что перед выборами тренинг им проводил сам глава Горизбиркома, который умеет не замечать целые автобусы, и учит этому неопытных коллег. «Какие жалобы? Не было никаких жалоб. Мне на подпись ничего не приносили. А разве могут быть жалобы, у нас все в порядке», — заявила явно отдохнувшая Рухлядко, не допускавшая наблюдателей до подсчета бюллетеней.

Другой член комиссии, Влад Егоров, пока та озвучивала протокол, обвязывал бюллетени бечевкой и загружал их в большие бумажные пакеты. По закону он должен был их еще и запечатать, но в нашем случае все пошло по принципу «и так сойдет». Не желая больше ни с кем общаться, Рухлядко стала спускаться вниз по лестнице, кинув предварительно на стол непонятные протоколы, не имеющие никакого отношения к действительным. Проще говоря – «липу». «Выдайте нам копии протоколов!» - побежали мы всей толпой за ней по лестнице. Молчит, ускоряет шаг. «Копии протоколов, копии протоколов!» - как заведенные кричали мы с Сашей. «Я все выдала, у меня ничего нет». Снимаем на камеру, прячет лицо, направляется к выходу. В дверном проеме стоит Ольга Галкина. «Пропустите меня, я глава комиссии!» «Вы не выйдете отсюда, пока не дадите журналистам и наблюдателям копии протоколов!» - кричим мы дружно. «Вызывайте полицию!»

Дежурной полиции уже так надоело сидеть на так называемых «выборах», что и здесь сработал принцип «так сойдет». «Пропустите уже их, и пойдем по домам…» - полицейский Игорь, который работал на нашем участке уже несколько часов жаловался, что хочет домой к жене. Впрочем, вся комиссия под конец была с ним на «ты», поэтому было понятно, что он может способствовать только их уходу, а никак не соблюдению закона.

В итоге Рухлядко предприняла попытку исправиться, и после долгих истерик на первом этаже, поднялась-таки на второй и попробовала вновь отделаться «отписками» вместо протоколов. Не дав на времени сверить цифры и данные, она поставила рандомно пару печатей и закорючек на листах с фамилиями кандидатов в губернаторы и депутаты и устремилась вниз по лестнице. «Протоколы, дайте нам копии протоколов!» Вновь ускоряет шаг, бежит к выходу. Полиция уже открыла входную дверь. Ольга Галкина, Саша Гармажапова и я встаем в дверной проем. Теперь они напирают вдвоем – Рухлядко и Егоров с пакетом с бюллетенями. Напирают сильно, сдержать не удается, вываливаемся на улицу. Галкина держит Рухлядко, та начинает махать руками, задевает депутата по лицу. Саша вступается, держит за руку Рухлядко. Егоров вместо того, чтобы разнимать дерущихся женщин, толкает Сашу, в ход идут локти. Держу этого парня, чтобы он больше не трогал Сашу – получаю с локтя. В итоге с дикими нецензурными воплями в сторону депутата Галкиной, Рухлядко вырывается «на свободу».

— Это нападение на избирательную комиссию! Вы за это ответите, с*** такие, б****!

— Вы только что ударили депутата Законодательного собрания, еще непонятно, кто за что ответит и кто нарушил закон! - кричит ей в ответ Галкина.

Полицейские выходят не спеша: «Вы что, с ума тут все посходили?!» Двери участка закрываются.

В штаб-квартире Александра Шуршева многолюдно и накурено. Если 10 часов назад здесь царило воодушевление, то теперь это разочарование и обида. «Да ну это все. Теперь одно понятно, что из-за этой досрочки Саша больше не будет депутатом. И во что превратят район — не понятно. Какая-то пятерка фейковых кандидатов, которых никто никогда не видел. Мы не то что все лето, мы два года на это потратили. Мы душу туда вложили, а тут все как всегда, короче», — сказал Федор Горожанко и махнул рукой. Кто-то вообще говорил про эмиграцию, и про то, что теперь в нашей стране страшно жить.

«Даша, ты понимаешь, мне очень страшно. Страшно, потому что я не знаю, как дальше жить в России. Больше не будет выборов в нашей стране. Эта зараза расползется как раковая опухоль, и больше не будет сил бороться с ней, останется только приспосабливаться. Уже сейчас все приспосабливаются, никто не ходит на выборы. Столько сил потрачено…» — сказала Карина Гаринова. В комнате все утихли и задумались. Светало. На кухне кто-то нервно засмеялся, щелкнул зажигалкой и закурил.

Новости партнеров



Фоторепортажи

7 мая >

«Авито» показал к Дню радио подборку раритетных приемников

Посмотрите, как слушали музыку ваши бабушки с дедушками и родители.
22 апреля >

Фотографические истории людей в ограниченных возможностях. Московский фотограф снимает эротику через FaceTime и WhatsApp

Бесконтактная съемка — это новый опыт для большинства фотографов. Анастасия Марченко рассказала, почему в процессе она чувствует себя «без ног, без рук».
22 апреля >

Римские каникулы: пустые парки и манекены вместо людей

Читатель «Телеграфа» поделился своими снимками из опустевшей столицы Италии.
21 апреля >

Кризис кризисом, а снос по расписанию. Фоторепортаж с действующих объектов

В самоизоляции можно бесконечно смотреть на три вещи: огонь, воду и как кто-то продолжает работать.
Наверх

Не пропускайте важные новости и истории о жизни в России и мире — подпишитесь на «Телеграф» в социальных сетях