USD: 73,1522 | EURO: 85,9246 | Сегодня: +10 | Завтра: +13
Месяц экологии на сайте
12 августа 2020. 04:20
  • Главная
  • «Тангейзер в суде»: слово побежденным
10.03.2015 21:37

«Тангейзер в суде»: слово побежденным

Новосибирский суд прекратил административные дела в отношении режиссера «Тангейзера» Тимофея Кулябина и директора оперного театра Бориса Мездрича. Эксперты убедили судью, что никакого правонарушения в демонстрации религиозных символов на театральной сцене, хоть бы и в странном контексте, нет. На вердикт небезразличные к судьбе искусства люди откликнулись в основном с восторгом и некоторым недоверием: не может ведь быть, чтоб наш суд вдруг не согласился с «православной общественностью», всегда соглашался. До объявления вердикта многие писали, что решение будет судьбоносным: некоторые театральные деятели прямо заявили, что признание «Тангейзера» попросту говоря, богохульством, инициирует волну преследований художников всех мастей за нарушение церковных норм. Теперь же может показаться, что проблема если не исчерпана, то как бы откладывается на неопределенное время. Пока там будет апелляция, пока православные активисты посмотрят еще какой-то спектакль. Участники, деятели культуры и простые «болельщики» поздравляют друг друга с победой и благодарят за поддержку. Обе стороны, однако, обвиняя друг друга вовсе и не предусматривают возможность диалога, компромисса, вообще взаимодействия. Есть судья, он решит, кто победил на сей раз. Где проходит этот разлом, из-за которого замысел кулибинского «Тангейзера» или оскорбленные чувства верующих становятся некими необъяснимыми субстанциями?

Самое характерное высказывание в защиту постановки принадлежит режиссеру Кириллу Серебренникову. Процитируем: «Это позор. Позор России. Это то, что надо скрывать, чего надо стыдиться. Встретилось то, что не могло встретиться, – Вагнер и провинциальный поп. Никто в мире не подозревал, что они могут где-то пересечься. Где Вагнер, где современная оперная режиссура и где этот мракобесный поп, который, не видя спектакля, пишет донос? Он решил, что эта постановка оскорбляет его религиозные чувства? Если его религиозные чувства в принципе могут быть оскорблены, значит, он неверующий, значит, он — шарлатан или язычник. Надо требовать прекратить преследование наших коллег по этому смехотворному поводу».

Итак, большой человек Серебренников считает, что Вагнер и провинциальный поп не могут пересекаться никогда. С точки зрения режиссера, ситуация, при которой священник приходит в оперный театр, непредставима. Поп должен ходить в кабак, в баню, на службу. Лучше, конечно, вообще не ходить, потому что противно видеть мракобесов в двадцать первом веке.

Ключевое слово, наверное, все же не «поп», а «провинциальный». Театр, положим, тоже был провинциальный, но уже как бы и нет: талант ли, смелость ли Кулябина и Мездрича превратили его в факт культурной жизни всей России. Но поп остался провинциальным.

Когда Серебренников пришел в театр Гоголя, теперь «Гоголь-центр», это вызвало нашумевшую историю с протестов артистов, не готовых к внезапной смене худрука. Тогда режиссер тактично называл старых актеров «балластом», а его сторонники прямо говорили о заплесневелом и замшелом репертуарном театре и о необходимости срочного увольнения отживших свое стариков. Главным зрителем и покровителем «Гоголь-центра» был Сергей Капков, глава департамента культуры Москвы, уволившийся сегодня, в день оправдания Кулябина. Либеральный чиновник правда запретил показывать в театре фильм о Pussy Riot, но тогда это не связывали с приходом новой инквизиции.

Кулябин открыто говорит о том, кто его зритель. «У меня есть школьный друг, он – менеджер по организации матчей волейбольной Лиги чемпионов. Современный молодой человек, знающий языки. И мне его мнение гораздо важнее оценки критика или коллеги», - рассказывал режиссер год назад. В прошедшем же феврале Кулябин отмечал, что не вдавался в подробности возбужденного дела, «что они (верующие — прим. ред.) имеют ввиду, и зачем им это надо». То есть, говоря о современном театре, с одной стороны описывается не-зритель — провинциальный носитель консервативной догматической идеологии. Поп — это в идеале, а обычно просто бедный и малообразованный житель типичного российского города. С другой стороны, зритель — это тот, у кого есть соответствующий «уровень» для похода на современную пьесу. Причем, как отмечает Кулябин, не обязательно профессиональный культурный уровень. Не будет большим преувеличением сказать, что чаемые зрители нового театра — буржуазия. Ради ощущения элитарности современного искусства, к которому буржуазия приобщается, создается представление об уникальной ценности оригинального авторского высказывания. «Элита» в современной России желает идти в ногу со временем, и культурная принадлежность к ней зачастую определяется отношением к нарушению табу.

«В наше время можно все. Нет сдерживающих моральных ценностей, нет никаких органов — не оценивая, хорошо это или плохо. Если бы не этот человек (митрополит Тихон — прим. ред.), никто бы и не заметил спектакль, прошли бы мимо. Если специалисты в театре, которые на этом собаку съели, это приняли, значит, акт обдуманный и не раз обсуждавшийся. Ответственность должен нести не только режиссер, но и дирекция, отвечающая за этическую политику по отношению к зрителю», - о таком радикальном подходе к проблеме мне рассказал директор «Санктъ-Петербургъ опера», народный артист России и заслуженный деятель искусств Юрий Александров. К слову, на минувшей неделе Александров представил постановку «Севильского цирюльника» Россини, созданную в стилистике, почти прямо противоположной подходу Кулябина: было заявлено не об «осовременивании» оперы, а наоборот, о том, чтоб «приподнять ее на котурны». Актеры выходят в соответствующих времени костюмах и поют на итальянском языке.

«Запрещать интерпретации невозможно. Сегодня режиссура вышла на передний край. В этом есть и положительные и, конечно, отрицательные моменты. Если менеджер проекта понял, что на этом можно сделать деньги — почему нет? Раньше в ход шла пошлость, голые задницы, а теперь уже религиозные ценности». Далее Александров поясняет, почему именно религиозные темы участвуют в презентации культурного товара.

«Религия — единственное, что осталось святого. Остальное все опошлено, изгажено. Остались последние островки человеческой девственности. Раньше это также было женское и мужское тело, взаимоотношения мужчины и женщины. Сейчас уже никого не интересуют взаимоотношения мужчины и женщины, интересуют взаимоотношения мужчины и мужчины, женщины и женщины и так далее... Когда была вся ситуация с Pussy Riot – помните, как это все раздули? Они тоже посягнули на христианские ценности. Я бы просто задрал им юбки и по голым жопам высек шомполами, как это делали казаки. И забыл бы об их существовании. А из них сделали чуть ли не страдалиц, хотя они выеденного яйца не стоят. В этом случае я бы тоже публично выпорол и забыл бы. Порка! Публичная порка».

Помимо невольного «фрейдизма» режиссера, в этой цитате характерно представление российского консерватора о необходимой мере наказания. Также в дни суда над Pussy Riot, обычно говорили люди самого простого звания, когда их спрашивали. Не посадить, это «западло», а именно выпороть, именно унизить публично, причинить боль, чтоб запомнилось. Согласно Мишелю Фуко, такой подход к возмездию есть представление практически архаического общества, общества до бюрократии и всемогущего государственного аппарата, в котором действует право сильного и ритуальные «понятия». «Происходит перераспределение бесчестья: в наказании как зрелище атмосфера ужаса окружала плаху; оно охватывало и палача, и осужденного... Отныне позор и огласка распределяются иначе; само осуждение помечает преступника отрицательной и однозначной метой: публичность смещается к судебному разбирательству и приговору; казнь же предстает как дополнительное унижение, которому правосудие стыдится подвергнуть осужденного», - писал Фуко. Публичная казнь есть таким образом инструмент обскурантов и сторонников «вертикали», утверждающей себя властью над телом казнимого, суд и формальное наказание — функции современного буржуазного общества, что однако мало говорит о его подлинной гуманности: не желающие слышать комментарии к Вагнеру от провинциальных попов просто желали бы никогда не знать о своих оппонентах, чтобы общество механически не допустило их к обсуждению искусства (и чего бы то ни было). Если художник прав, зачем ему мнение государственного суда? Но ожидание судебного решения вызвало в сторонниках Кулябина панику. Появилась метафора инквизиции — то есть, собственно, публичных пыток и казней. Ведь если государственный суд, абстрактный Левиафан, не на стороне служителей искусства, то никто не на их стороне. Из тьмы забвения восстанет пресловутый народ и верующие, у которых есть некие забытые в цивилизованном мире чувства, к которым эти ребята, как ни странно, относятся вполне серьезно.

Как ведут себя слуги искусства при столкновении с оппонентами в суде? В 2005 году обскурантов-консерваторов на процессе по делу о выставке «Осторожно, религия!» представлял покойный ныне Савва Ямщиков. На неосторожное замечание искусствоведа о том, что Ленин и Троцкий не пришли бы к власти, если б не художники-авангардисты, развязно себя ведущие ответчики едва не обвинили ученого в... антисемитизме. Сегодня пресс-служба Новосибирского оперного театра называла оскорбленных верующих «оскопленными». Возможность диалога и взаимопонимания в такой атмосфере как-то неочевидна. Правда тогда, в 2005, Ямщиков был среди победителей. Руководство Сахаровского центра за выставку приговорили к штрафу по уголовной статье. Если победителями станут режиссеры современного театра, кто знает, вдруг однажды они отряхнут сапоги от налипшей грязи и заметят безмерно, конечно, малых рядом с величием их духа, но живых людей. С, да, чувствами. И присмотрятся к ним хотя бы из христианского милосердия — того самого, что выбросил Кулябин в своей редакции Вагнера.

Андрей Гореликов

Новости партнеров



Фоторепортажи

28 мая >

Пока не кончилось веселье. «Телеграф» вспоминает прогулки по Амстердаму до эпидемии и идеи избавиться от невоспитанных туристов

Амстердамские активисты выступили с инициативой выселить квартал «красных фонарей» и запретить продажу легких наркотиков в кофешопах туристам.
7 мая >

«Авито» показал к Дню радио подборку раритетных приемников

Посмотрите, как слушали музыку ваши бабушки с дедушками и родители.
22 апреля >

Фотографические истории людей в ограниченных возможностях. Московский фотограф снимает эротику через FaceTime и WhatsApp

Бесконтактная съемка — это новый опыт для большинства фотографов. Анастасия Марченко рассказала, почему в процессе она чувствует себя «без ног, без рук».
22 апреля >

Римские каникулы: пустые парки и манекены вместо людей

Читатель «Телеграфа» поделился своими снимками из опустевшей столицы Италии.
Наверх

Не пропускайте важные новости и истории о жизни в России и мире — подпишитесь на «Телеграф» в социальных сетях