USD: 78,7847 | EURO: 92,4302 | Сегодня: +9 | Завтра: +8
Новости экологии и политики
1 октября 2020. 00:48
25.06.2015 00:01

Мы вцепимся друг другу в горло

Об этом говорил на своей лекции в НИЦ «Мемориал» доктор филологических наук, профессор Европейского университета, Николай Вахтин. Корреспондент «Телеграфа» встретился с профессором Вахтиным, чтобы узнать, способно ли общество вылечиться от «синдрома публичной немоты».

- Николай Борисович, неужели мы как-то и говорим по-другому, чем там, где не было тоталитаризма?

- Каждое утверждение в нормальной речи мы оцениваем по очень простому признаку – оно истинно или ложно. Когда вы слышите речь нормального человека, вы можете считать ее ложной или истинной, вы можете ошибаться, принять вранье за правду, правду за вранье, но оцениваете именно с этой точи зрения.

«Советский язык» удивительным образом лишен этого свойства. Утверждения передовицы газеты «Правда» и речи на пленумах не проверяются на истинность и ложность, у этих высказываний важно другое противопоставление: они могут быть лишь «правильные» и «неправильные».

Например, если утверждается, что «весь советский народ, как один человек, одобряет политику партии и правительства». Это верное утверждение или ложное? А мы не знаем. Но оно правильное – вот так надо говорить. Я этот язык условно называю «советский», потому что такие языки были в соответствующих вариациях в Германии, потом во всех странах советского блока - то есть везде, где была эта раковая опухоль тоталитаризма.

-А сейчас у нас что?

- Это другая тема, в которую пока не будем углубляться, но вопрос совершенно правомерный. Так вот это свойство «советского языка» делает любое утверждение единственно возможным - говорить можно только так, а не иначе.

- Как это отразилось на речи обычных людей, как это аукается нам сейчас?

- Эта особенность «советского языка» начинает распространяться на те области человеческой жизни, куда она вообще-то распространяться не должна. В принципе, в любом нормальном языке есть такие области, где речь проверяется не на «истинно – ложно», а на «правильно - неправильно».

Например, литургия, ритуальные тексты вроде присяги, речи в ЗАГСе при заключении брака, речи на похоронах, тосты. У них есть правила, по которым они должны быть построены. Эти области есть в любом нормальном языке. Но когда эта ритуализованность речи начинает распространяться дальше – на все СМИ, и на бытовые разговоры, и на официальное общение, и на личное общение, когда я уже не могу вам сказать ни «правдивого» ни «не правдивого», а только «правильное» и «неправильное», а вы меня оцениваете - правильно или нет я сказал. Вот это тоталитарный язык.

Эта особенность нашего сознания никуда не делась, она постоянно присутствует в нашей жизни. Вот вы слышите какое- то утверждение по телевизору и оно вам кажется странным. Но вы не думаете - правду вам сказали или неправду. Вы думаете – «он как-то неправильно сказал». Вот этот рефлекс, который у нас выработан тремя поколениями жизни при советской власти.

-Ну не все же такие. Многие видят, что им просто врут.

-Да, конечно, но далеко не все это видят. И одно из следствий того, что тоталитарный язык так долго господствовал у нас – в России практически отсутствует то, что мы называем «публичной речью». Мы умеем очень хорошо говорить в официальной обстановке: выходим и говорим - что надо и как правильно. Как тогда, так и сейчас. Мы очень хорошо умеем разговаривать и спорить на кухне.

Ни тот, ни другой вариант речи не может быть использован для того, чтобы в публичном пространстве в незнакомой обстановке достигать компромисса и договариваться о чем- то. Потому что в официальной речи все известно заранее. Это просто некоторые ритуальные произнесения, которые должны прикрыть заранее известный факт. Это мы вроде как убеждаем кого- то, но на самом деле это имитация. Когда мы сидим на кухне и болтаем, то каждый высказывает лишь свое мнение, не умея выслушать другого и убедить.

- И наши бессмысленные и беспощадные баталии в соцсетях с переходом на личности – тоже от неумения говорить в незнакомом публичном пространстве?

- Да. Потому что промежуточного варианта речи у нас нет. Когда мы могли бы выйти и высказаться, не начиная немедленно уничтожать оппонента за любое выказывание, которое противоречит тому, что «я хотел в данную секунду сказать немедленно», не вытирая об него ноги, не оскорбляя и не проклиная, потому что он думает не так, как я.

Достичь в этой ситуации компромисса, услышать друг друга мы не умеем. Нас три поколения выбитых людей, у которых не было этого опыта. Это одно из главных следствий «советского языка», которое мы в свое время назвали «синдромом публичной немоты».

-Это лечится?

- Трудный вопрос. Думаю, что да, но очень долго.

- В ситуации, в которой мы сейчас пребываем, возможно ли хоть малейшее излечение, хоть шанс на него?

- Возможно было бы, если за последние 20 лет телевидение воспитывало бы людей на публичных дискуссиях, когда два человека не обливают друг друга соком и не орут, а высказывают и отстаивают свои мнения, убеждают, а не бьют морду. Если бы это 20 лет назад началось и не прекращалось, то чему-нибудь научились бы уже.

- А каков прогноз нашего «синдрома публичной немоты»?

- Отвечу вопросом на вопрос - что происходит с людьми, которые не могут договориться?

-Они когда-нибудь вцепятся друг другу в горло.

- Вот это нас и ждет.

Новости партнеров



Фоторепортажи

21 августа >

Фоторепортаж: «Это — уже другие белорусы»

За две недели эта маленькая страна в центре Европы трансформировалась на глазах у всего мира, отряхнувшись от 26 лет застоя. Мы увидели, как на жестокость отвечают миром, на удары дубинок — цветами, на хамство — песнями.
28 мая >

Пока не кончилось веселье. «Телеграф» вспоминает прогулки по Амстердаму до эпидемии и идеи избавиться от невоспитанных туристов

Амстердамские активисты выступили с инициативой выселить квартал «красных фонарей» и запретить продажу легких наркотиков в кофешопах туристам.
7 мая >

«Авито» показал к Дню радио подборку раритетных приемников

Посмотрите, как слушали музыку ваши бабушки с дедушками и родители.
22 апреля >

Фотографические истории людей в ограниченных возможностях. Московский фотограф снимает эротику через FaceTime и WhatsApp

Бесконтактная съемка — это новый опыт для большинства фотографов. Анастасия Марченко рассказала, почему в процессе она чувствует себя «без ног, без рук».
Наверх

Не пропускайте важные новости и истории о жизни в России и мире — подпишитесь на «Телеграф» в социальных сетях