USD: 65,8244 | EURO: 77,3832 |
Сегодня: +8 | Завтра: +11 |
25 сентября 2018. 22:42
23.08.2018 18:21

Аресты и сроки за репосты — это уже террор? Опрос «Телеграфа»

Борьба российского государства с инакомыслием в соцсетях достигла апогея. Ежедневно появляются новости про очередного арестованного или осужденного за репосты, лайки или картинки в интернете. Чаще всего под следствием оказываются активисты тех или иных общественных движений. При этом наказания ужесточаются на фоне размытого определения состава преступления. В итоге самые осторожные и трусливые граждане страны уже выпилили себя из всех социальных сетей или почистили противоречивые посты.

Страх и паника стали оружием в руках вымогателей — зная, за какие картинки можно получить срок, мошенники стали требовать с людей деньги под угрозой доноса. Ситуация в стране близка к той, что существовала в 30-х годах прошлого века, говорят одни. Неугодных сажают, остальные боятся.

Так ли всё плохо и пора ли назвать вещи своими именами? «Телеграф» задал правозащитникам, политологам и активистам простой вопрос: «Это уже террор, или еще нет?». И вот что они ответили.

Лев Шлосберг, правозащитник, журналист:

«Подобные дела являются антиконституционными и репрессивными, а эти репрессии можно уже называть массовыми. Происходящее показывает абсолютное бессилие государства во взаимодействии с обществом. Такое государство находится в стадии перехода от государства авторитарного к государству террористическому. Любые попытки людей высказать публично критические и негативные мнения о государственном устройстве вызывают у него страх и порождают совершенно чудовищные уголовные дела, которые возбуждаются по факту иных убеждений и мнений.

В каждом конкретном случае это приводит к несчастью в конкретной семье. В масштабах всей страны это может привести к ускорению эмиграции. Однако той власти, которая сейчас существует в России, эмиграция не страшна. Более того, они желают ее продолжения, для них желательно “выдавить” из страны несогласных людей. Политика выдавливания заключается в том, чтобы люди не рассматривали для себя никаких перспектив в политической деятельности в России. Это форма принуждения к эмиграции».

Россия находится в стадии перехода от авторитарного к террористическому государству

Россия находится в стадии перехода от авторитарного к террористическому государствуТелеграф

Валерий Борщев, правозащитник, член Московской Хельсинкской группы:

«Государство оказалось неподготовленным к информационной революции. И впало в панику. Действия властей разумными назвать никак нельзя. В панике оно решило прибегнуть к тотальному запрету всего и вся. И даже депутаты “Единой России” признают, что репрессии за лайки и репосты не несут правового смысла. Это чистой воды произвол. Мы имеем ситуацию, когда продвинутая часть общества — интернет-сообщество — обогнала в развитии государственные институты. В итоге расцветает стукачество. С доносчиками надо бороться известным способом — придавать гласности их действия. Они всегда боятся гласности. Надо сообщать о них правоохранительным органам еще до того, как они донесут. Нужно заявлять, что такой-то человек занимается шантажом».

Александр Невзоров, журналист, публицист:

«Я всегда говорил, что не бывает авторитарных и деспотичных режимов, которые могут обойтись без репрессий. Это как сортир без унитаза. Это невозможно. Ситуация показывает, с какой легкостью абсолютно любое, не имеющее никакой общественной опасности деяние может начать оцениваться как преступление.

Я говорю конкретно про эту эпидемию доносов и посадок за лайки и за посты, за копирование, за мнение. Мне страшно, конечно, потому что я ведь воюю на этом поле давно, и когда я вижу этих детей, по сути дела, с рогатками, мне становится не по себе, и я всегда говорю: оставьте эту битву профессионалам. Мы знаем, как при этом, по возможности беречь себя. Вы этого не умеете совершенно.

Экстремистская статья, она сама по себе прекрасная. Она прекрасна, потому что она легко разворачивается в обратную сторону. Надо перестать сюсюкать и думать, что тактика под названием «Дяденька, прости засранца» может кого-то избавить от ответственности. Совершенно бесполезно ныть, причитать и пытаться разжалобить. В конце концов, и операм, которые будут сажать, и судьям, которые будут выносить приговоры, им совершенно безразлична судьба этих мальчишек и девчонок.

Помочь бы могло другое. Если есть картинка, за которую кто-то осужден, то тогда должно появиться сто тысяч перепостов этой картинки в интернете, чтобы они захлебнулись своими делами, и тогда у них уже не будет возможности действовать хотя бы в этом направлении. То есть некое единство, некая отвага, некая твердость в этом деле могла бы, по крайней мере, избавить от роли баранов».

Государство без репрессий, как сортир без унитаза

Государство без репрессий, как сортир без унитазаТелеграф

Алексей Макаркин, политолог, заместитель директора «Центра политических технологий»:

«Эта кампания вышла за рамки, которые государство ставило изначально, и живет своей жизнью. Дела заводятся не только на оппозиционеров, но и на простых граждан. В результате в обществе накапливается раздражение. Есть закон, и есть план, который надо выполнять. Людям, занимающимся правоохранительной деятельностью, хочется отличиться и уж тем более не хочется оказаться в числе аутсайдеров по количеству дел, заведенных по такой политически значимой статье как “экстремизм”. Зато если суд, как это обычно и бывает, признает человека виновным, то можно получить плюсик, а иногда и звездочку на погоны за рвение.

Я не считаю происходящее террором. Во-первых, процесс не приобрел массовый характер — количество пострадавших растет, но речь пока идет о десятках-сотнях людей, а не о тысячах и миллионах, как в 1937 году. Во-вторых, против террора не протестуют, точнее, протест обычно прерывается в зародыше, путем физического уничтожения протестующего. Происходящее в России сейчас больше похоже на борьбу с инакомыслием при товарище Брежневе. Тогда человека могли привлечь за идеологическую ошибку, даже сломать ему карьеру, но о физическом уничтожении речи не было».

Максим Шевченко, публицист, журналист:

«Террор — это слишком сильное слово для данной ситуации. Скажем так, это психологическое и социальное давление. Словом “террор”, как и словом “геноцид”, бросаться не стоит. Это репрессии и запугивание, попытки поставить под контроль социальную активность в соцсетях.

Нам в этой ситуации надо проявлять солидарность. Я предлагаю всем пользователям объединиться в “Ассоциацию защиты прав пользователей соцсетей”. Это легко сделать даже людям совершенно разных взглядов — правых, левых, либеральных, патриотических. Чем пользуются власти? Они сразу блокируют каналы связи с обвиняемым, и человек оказывается один. В Америке, например, есть “Ассоциация владельцев оружия”. Это примерно 45–50 млн американцев, с которыми просто нельзя не считаться. Надо создавать такую ассоциацию. Когда власти столкнутся с коллегиальной системой защиты, солидарностью, то они отступят».

Кампания преследования в соцсетях вышла за рамки и живет собственной жизнью

Кампания преследования в соцсетях вышла за рамки и живет собственной жизньюТелеграф

Александр Расторгуев, лидер движения дальнобойщиков:

«Власти пытаются запугать людей. Молодежь уже проснулась, а наш возраст уже готов отстаивать свои права. Единственное, что у нас осталось более или менее свободным — это интернет. Все остальное зажато — или под контролем, или не выходит никуда. И такими способами людей пытаются загнать “ниже плинтуса”, если можно так выразиться.

У нас бандитское государство. В 90-е годы бандиты хоть какие-то понятия соблюдали, а нынешняя власть — это беспредельщики. Они хуже, чем бандиты 90-х. Им важны только деньги, и наплевать на судьбу детей, семей. Противостоять нынешнему государству могут только крупные акции. Люди на них сплачиваются. На улице люди общаются, видят в глаза друг друга».

Борис Вишневский, депутат закса Петербурга:

«Цель государства совершенно проста и понятна. Интернет является той сферой, которая государству неподконтрольна. Это не телевизор, не радио и не газеты. Там люди пишут то, что думают. Оттуда можно получать альтернативную информацию. Это надо максимально ограничить. Таким способом государство пытается запугать тех, кто пишет в социальных сетях, чтобы они боялись лишний раз что-нибудь написать или перепостить. А еще лучше — чтобы они вообще оттуда ушли.

Общество пытается влиять на ситуацию. Это делается через акции протеста, через те СМИ, которые еще остались независимы. В этом деле помогают даже такие структуры, как Совет по правам человека при президенте, который требует декриминализации всего этого процесса. Я надеюсь, что это давление тоже поможет прекратить этот маразм».


Loading...

Новости партнеров


Фоторепортажи

25 сентября >

Жажда скорости. Как выглядит ралли «Санкт-Петербург-2018» изнутри

Фоторепортаж «Телеграфа» с автогонок в Сестрорецке.
17 сентября >

Засунутые в сад. Фоторепортаж о том, куда в Петербурге пошел митинг против пенсионной реформы

«Телеграф» собрал доказательства, что полиция и Росгвардия подготовились к мероприятию лучше протестующих.
10 сентября >

Ленин и «космонавты». Самые жесткие моменты митинга 9 сентября в Петербурге

Накануне в городе прошла акция против пенсионной реформы, которую организовал Алексей Навальный.
31 августа >

Туманный Петербург в последний день лета. 20 чарующих фотографий

Посмотрите на таинственный и мрачный город в утреннем тумане.
Наверх

Не пропускайте важные новости и истории о жизни в России и мире — подпишитесь на «Телеграф» в социальных сетях